Пока Ганс выговорил фразу, на экране медленно формировался другой Глаз, непохожий на тот, что вешал пять минут назад. Был он какой-то дымчато-сиреневый и занимал весь дисплей. Без всяких предисловий новый Глаз деловито пояснил:

— Сингулярность на входе в невидимую вселенную сильно искажает ход времени, а тем более — последовательность смены человеческих поколений...

— А ты-то кто? — спросил Байрам.

— Представитель расы Хомо галактос!

— Значит, среди вас живут, как понимаю скудным умом, потомки тех землян?

Глаз с недоумением уставился на Слейтона:

— Не понимаю, о чем говоришь?! Нам завещали отыскать некий Корабль отдаленные предки. По их вычислениям, извлеченным из хранилища, космолет проходит границу тяготения Невидимой Вселенной. Поэтому мы...

- Простите, уважаемый Глаз, а с кем я разговариваю в настоящий момент? На своих часах вижу: вне Корабля истекает миллиард лет, хотя мы беседуем с тобой каких-нибудь три минуты.

Слейтон ошарашенно поглядел на Байрама, потом — на Табло Относительного Времени. И только сейчас заметил: говорит с ними какой-то другой Глаз, смутно похожий на эллипс сиренево-дымчатого цвета. Крохотный зрачок в центре эллипса пронзал собеседника насквозь.

- Вы слышите меня, хомо сапиенсы! — мысленно взывал Глаз: — Я представитель расы Гиперномов, обитающих в невидимой вселенной. Нам подвластны любые трансформации вещества и силовых полей. Мы в зените славы и могущества. Нам завещали далекие предки: «Во что бы это ни обошлось, освободите Корабль от разрушения в зоне сингулярности». Готовьтесь, хомо-земляне!..

С мистическим страхом следил Байрам за цифрами на Табло Времени. Четко отбивал секунды метроном, — и снаружи космолета, как отмечало Табло, истекал миллиард лет. Зрачок Гипернома тускнел, терял осмысленное выражение, размывался в пятно.